Проект «Очевидность» первой половины 90-х посвящен исследованию того, как мы смотрим на мир. Тогда меня занимала оптика человеческого зрения: «слепые пятна», перемещающиеся в глазу поверх «обычной» картинки мира, эффекты остаточного зрения, когда негативы реального мира появляются на экранах закрытых век и живут там уже собственной жизнью, раздвоение изображения, когда глаза перестают работать как бинокуляр... Словом, речь о различных оптико-физиологических «промежуточных слоях», через которые мы, как правило, не замечая их, смотрим на мир. Или не замечаем совсем другой мир, в который они нас увлекают: в эдакий «абстрактный реализм» или «реалистическую абстракцию», где теряет смысл извечное противопоставление предметности и беспредметности, реальности и абстракции, где иначе соотносятся цвета и строится пространство. До этого, играя в гляделки с гипнотизирующим удавом советской реальности и так создавая его портрет, я был озабочен вопросом «что мы видим?», но тут удав сдох, и смотреть стало не на что — а привычка к напряженному вглядыванию осталась, побудив зрение перефокусироваться с результата на процесс, с общественного на личное.

Цикл «Разгуляй» создан сейчас — когда я вернулся к живописи после 12-летнего перерыва, озадаченный уже обоими вопросами одновременно: и «на что мы смотрим?», и «как?». Окружающая реальность вновь обрела гипнотичность, и так опять приковала мое внимание. При этом между ней и нашими глазами все множатся «промежуточные слои» — теперь психологические, социокультурные. Над их созданием поработали и технологические революции новейшего времени, включая «тотальную мобилизацию» (от слова «мобильник») зрения, и постмодерн, отменивший координатность и заменивший своей шизоидностью советскую паранойю, и гламур, затопивший все информационное и культурное пространство, подхвативший знамя соцреализма в деле подмены глянцевым миром реального, который вновь по умолчанию стал неказистым, неправильным, неинтересным. Вот я и попытался, создавая адекватный портрет новой эпохи, одновременно преодолеть навязываемые стереотипы и адаптировать «веяния времени»: отлить аутсайдерскую жизнь бомжей в эпические формы, соединить предельно демократичное — съемку мобильником — с качественной живописью, фотошопные приколы — с живописными приемами... Словом, всячески несовместное по всякому совмещается в попытке сотворить эдакий «новый синтез» из нынешнего культурного мусора.

Еще представляемые проекты связывает то, что при существенно разных их идеологии, философии, технологии производства, характере живописи etc. сквозной установкой проходит апелляция автора к личному опыту каждого зрителя: ему предлагалось и предлагается только то, что он и сам постоянно видит — просто в собственных версиях и своими глазами (в своих глазах).